13:18 

Ozarielle
и тут же вдогонку
- Мы не идем к монастырю? – Пели задрал голову, рассматривая светлеющее небо.
Он косился на князя, зная его небольшой секрет, беспокоился, но видел только несгибаемую целеустремленность. Никакого беспокойства. Это не они лезли черт знает куда, по незнакомому Цепешу лесу. Вслед за сворой хищников. Пели было страшно, но он не подавал виду. Выдавали глаза. А князь…
- Нет, - Влад равнодушно скользнул взглядом по проводнику. – Идем к востоку, к ближайшей деревне. О пожаре молчать и смотреть в оба. Веди.
- А вы, господарь? – удивленно вскинулся Пели, видя, что Влад разворачивает жеребца, пропуская вперед остальных. – Скоро рассвет.
Князь остро глянул-прошил. Проводник прикусил язык, но поздно.
- Не страшно. След видишь? – Влад указал вниз, на сплошное месиво из плотной пожухлой травы, новой, опавших одиноких листьев по обочине. – Он выделился из общей массы там, на второй дороге. У завала. И идет в деревню. Если не хотим еще одного пепелища – надо идти туда. Выпусти сокола. Нужно подкрепление.
Пели пожевал губу. Притороченная к его седлу маленькая клетка с птичкой давно забылась. Проводник толком даже не знал, зачем им понадобился пернатый хищник, маленький и проворный, но совершенно бесполезный среди леса. Юрких, шустрый. Пели аккуратно сгреб теплое тельце. В отличие от ловчих, крохотный пернатый был без колпачка. Острый клюв тюкнул перчатку, порвал верхний слой, но не добрался до плоти. Влад, не мигая, наблюдал, как проводник осматривает крошечную ленточку на лапе птицы, как прикрывает заклекотавшего ястреба.
- Отойду на поляну, вон туда, чтобы резвее взял старт, - Пели указал на плешивую прогалину.
Влад молча кивнул, отвлекаясь на хвост колонный всадников. Второй десяток отъехал и теперь ждал, пока освободится тот, кто поведет их дальше, к поселению. Пели остановился, обернулся и осторожно поднял сложенные руки. Сокол яростно пытался выбраться из хватки.
- Прости, приятель, - ухмыльнулся проводник. – Ты мне нравился, но не судьба.
Одним движением свернув птичке шею, Пели отбросил трепыхнувшуюся пернатую тушку в кусты подальше, и, довольный выполненным заданием, воротился к поджидавшему князю. Влад благодарно кивнул.
- Теперь веди остальных. Я немного задержусь.
- Будьте осторожнее, - Пели нервно передернул плечами. – До солнца вам нужно…
Князь тронул лошадь, не став дослушивать. Притомленный лесом жеребец, почуяв шпоры взвился, тяжело вскидывая окованные копыта, с плеском разбил зеркало дорожной лужи и помчался вперед. Пели позволил себе еще одну ухмылку и потрусил в голову отряда, не заметив, как над острыми верхушками деревьев промелькнула узкая крылатая тень.

Влад остановился у перекрестка. Тропинка робко перекрывала жирное набухшее тело дороги, вилась и убегала стыдливо в голый подлесок. Ощущение взгляда, преследовавшее последние несколько часов, ослабло, оставив неприятный холод меж лопаток. Князь спешился, хлопнул коня по крупу. Обиженно покосившись на хозяина лиловым глазом, жеребец потрусил вперед, оставляя четкие следы. Густая тень прикоснулась к плечам Влада, потянула к себе, закрывая. Мокрые ветки сбросили воду, задрожали и успокоились. Ждать пришлось совсем не долго. Разгоряченный погоней, шпион потерял бдительность. На миг, на вздох. Позволил себе выйти на открытое пространство, покрутил головой. Радостно нашел след. Даже успел пройти по нему с десяток метров.
Влад молча схватил парнишку за горло, выдрал из седла, оставив один сапог в стремени, и вздернул в воздух. В темных глазах зажглась багровая искра. Белый, как мел, молодой мужчина точно знал, кого выслеживал: горло обнимал плотный воротник с шипами, а на замызганной пряжке ремня проглядывали топорно сделанный крест и меч. Князь разжал руку, человек свалился кулем, заскулил и попытался отъехать на заднице, жалко загребая босой ногой. Дрожащая рука силилась изобразить крестное знаменье. Влад вежливо подождал, пока его жертва дотянет канаву грязи до ближайшего ствола и в пару шагов приблизился.
- Сколько вас и где? – близко наклонившись, прошипел Влад, показывая клыки.
- Н…н.. в.. ты.
- Еще раз: сколько и где?
- Не скажу! – дав отчаянного петуха, выкрикнул шпион. – Не заставишь, тварь!
- Длинная фраза, - задумчиво протянул князь. – Повторяю вопрос. Где?
- Кусай давай! Не скажу! Увидит господь мои раны, и все поймут…
Влад выпрямился и опустил тяжелый сапог на колено в тонкой штанине. Сустав хрупнул, шпион взвыл. Острый кончик врезался дважды под ребра. Парень закашлялся, падая лицом в жижу.
- Я не буду тебя кусать, - князь снова наклонился. – Мне нужна информация и ты ее скажешь. Если хочешь остаться в живых.
- Я попаду на небеса! – истерично заверещал шпион – как бы в ордене не готовили этих молодцов, данный субъект был браком.
Нет.
Шпион ошарашенно заморгал, силясь переварить уверенный приговор короткого слова, даже про боль забыл. Зрачки дернулись, суживаясь. Князь ждал ответа. Парень заерзал, заметался взглядом. Влад ударил коленом в плечо, наступил на упавшую кисть руки. Каблук вдавился в пальцы. Пленник закричал снова, извернулся, пытаясь выдрать конечность из-под ноги. Царапал сапог, даже кусал, трепыхаясь, как припадочная коза. Князь надавил сильнее, проворачивая каблук. Тяжелое лезвие кинжала произвело на невезучего шпиона фантасмагорическое действие: он замер, а потом заплакал. Сопли, слюни в разные стороны.
- Они.. в деревне… в дальней, у монастыря. Там… засада. Вы… сволочи… а я…
- Сколько? – флегматично уточнил Влад, просчитывая варианты, хотя ничего нового пока не узнал.
- Не знаю… я правда не знаю! Ничего больше. Отпустите…
- Нет, - так же спокойно повторил князь и перерезал парню горло.
Фонтан крови забрызгал сапоги. Влад выпил ровно столько, чтобы брезжащий рассвет не слепил глаза. Пришлось ловить коня – жеребец мотал головой и шарахался от пахнущего смертью хозяина. Но потом успокоился, позволил подойти.
К деревне князь подъехал уже в молочной рассветной дымке. Густые тени леса до последнего хранили полумрак, а не рассосавшиеся облака не пускали прямые лучи. Его ждали, встречали. Хмурая толпа человек в двадцать. Не с войной, но и не с миром. С опаской. Каменная арка стены, пытливой змеей выгибающаяся над мощными, едва ли не как в замке, воротами, заскрипел, стоило коню ступить под нее. Камень заходил, как выдернули из него все опоры, вздохнул и рассыпался. Каменный водопад рухнул на одинокого всадника.

- Много наших внутри? – спросил Гунари, невысокий, щуплый, похожий на хитрую ласку, мужчина, поглядывая на начальника, дергал жиденькую бороденку на подбородке.
- Один, - Василь чему-то улыбался, кутаясь от прохлады и сырости в промокший насквозь серый плащ.
Гунари пожевал клочок бороды.
- Ты всерьез думаешь штурмовать эту крепость?
Василь зевнул.
- Нет, конечно. Днем пришлось бы пробить лбом каменную стену. Гробить отряд раньше срока даже я не стану. Тем более, когда можно все сделать тише и аккуратнее. Мы пойдем ночью.
Воин шарахнулся, перехватив грудь мелким крестом.
- Ночью? Ты рехнулся?
- Не забывайся, - командующий нахмурился, вмиг показав за беспечной улыбкой волчий оскал. – Днем их не найдешь, схоронятся в гробах. Замок прикажешь по камню разобрать? Они приехали тайно, значит, не будут разгуливать по округе даже ночью. Шкура дорога, видать. Пока все спят, ворота нам откроют. Для этого как раз достаточно одного человека. Не справимся разве с парочкой упырей?
- Да вот еще! Это не главный, - Гунари выразительно звякнул перекрестьем об устье ножен. – Но все равно. Убивать…
- Не убивать! Они нужны мне живыми. Отрубите руки ноги, но чтоб хрипели и моргали! Мы должны знать, в чем их сила и как сними бороться.
У Гунари на лице проступило такое отвращение и ненависть, что не стой Василь к нему спиной конфликта бы не избежать.
Утренний замок постепенно просыпался. Василь наблюдал за ним и мечтательно потирал руки. Уже к следующему дню у него в руках будет разгадка самой большой тайны. Бессмертия.

- Господарь!
Пели кинулся первым, едва рухнул последний камень, покатился по свежей насыпи.
- Не стойте, - гаркнул проводник.
Все засуетились, пытаясь пробраться через завал. Провал в стене получился узким, а под обвалом застряли колья и обломки старой телеги, неизвестно каким образом оказавшейся под стеной в неурочный час. Стоящие неподалеку бабы зашептались, со страхом косясь на каменную груду.
- Быстрее, посмотрите, может с той стороны ближе, - Пели плевался ядом, сыпал проклятиями и командовал с такой силой и уверенностью, что никто не смел возразить.
Плотное облако на востоке напыжилось, налилось светом и треснуло, пошло рваные клоками, как стена камнями, развалилось, выпустив наружу бледноватые осенние лучи солнца.
Мужики перемахнули нагромождение, и остановились как копанные. Пели потерял равновесие на самом верху и съехал по обрушившейся кладке. Князь спокойно стоял, гладя по морде храпящего и косящего на него безумным глазом жеребца. Ровные полосы свето-тени касались его лица, груди, пересекали ноги. От плотной одежды не шло ни парка, ни прозрачного дыма. Влад щурил глаза и молчал.
Пели едва не заорал от досады. Ошибка? Но как?!

Марин поерзал на боку. Прижался плотнее к лежащему рядом Раду, неосознанно потерся, урча от щекотки, прошедшейся волной от горла до копчика, возвращая телу чувствительность. Грудь под ладонью уже легко приподнималась и опускалась, значит, княжич проснулся. Но продолжал лежать. Марин беззвучно зевнул и уперся локтем, приподнимаясь. За запястье тут же дернули, уронив обратно. Жадные руки прошлись по спине, забрались в волосы, сжимая и запрокидывая голову и обнажая горло. Маринель напрягся, но почувствовал почти горячие жесткие губы, замер, позволяя себя удерживать, гнуть, раскрывать. Волосы Раду скользили по его телу, шелковые холодные, как живые путы. Контраст их мягкости и шершавости плотной ткани одежды проходился мелкой судорогой. Сжатые запястья слабо пульсировали.
Раду обнажил клыки и, не погружая, провел по впадине натянутой шеи, по линии ключицы. Марина выгнуло. Острые когти сдвинули полотно шальвар, прошлись по паховой впадине. Раду жестко сжал пальцы, вырывая легкий «ах»…

- Полная луна, - Маринель смотрел в окно, сидя на потолочной балке.
Вверх ногами.
Раду обводил по кругу бокал с вином, опять зачем-то составленный на столе. С пробуждения он не произнес ни слова, как рыжий ни старался. Темные брови сдвинуты, меж ними глубока складка. Алые губы плотно сжаты. Сейчас он больше походил на своих воинственных предков, взиравших с портретов у лестницы и по периметру зала, чем даже старший брат.
Темное бархатное небо подернулось редкой рябью звезд. Плотная тишина, обступившая замок со всех сторон, Марину очень не нравилась. Она ослепляла и оглушала. Заставляла напрягать чуткий слух, пытаясь уловить звуки ночи. Раду оставил в покое бокал, достал бумагу и принялся что-то писать. Марин заглянул, покраснел и отвернулся. Несколько раз в бумагах господина Влада он видел письма от Раду. Крохотные тонкие листки легкой бумаги с красивым ровным почерком. Полные ценных сведений о передвижении войск и решениях Махмеда, а еще тоски, любви и тревоги. У рыжего сердце кровью обливалось от этих записок, особенно, когда видел, с каким лицом их читает князь. Сейчас Раду по привычке доверял бумаге больше, чем словам.
Во дворе разбрехались сторожевые псы. Гулко, взахлеб. И сразу заскрипел ворот, загремела цепь.
- Они открывают ворота! – Марин рыжей искрой перетек к лестнице, взвился вверх к другому, выходящему во двор окну.
Раду тяжело поднял голову и обернулся на стену, словно мог видеть через толщу камня.
- Началось, - произнес он беззвучно.
Марин увидел, что началось. Решетка с натугой поднялась, и створки дрогнули, распахнулись. Во внутренний двор хлынул поток топота, задорного охотничьего крика и факельного огня. Сонные полурастрепанные воины гарнизона спешно выбегали навстречу, застывали от удивления в нелепых позах. Нападавшие не давали опомниться. Они нападали по нескольку человек, со спины, с боков, подрубали конечности, сминали численностью. Несколько воинов, развернувшись, бросились обратно прятаться, но им повезло еще меньше.
Марин слетел вниз, лихорадочно вспоминая схему замка его потайные выходы. С лестницы потянуло гарью. Рыжий в ярости закусил губу. Отдаленность замка теперь играла против них. Крохотный гарнизон, еще меньше прислуги в стенах. Маринель слышал три заполошных сердцебиения на верхнем этаже и одно внизу, рядом с лестницей вниз.
- Стой, - Раду до крови вцепился ему в плечо. - В склеп дорога открыта. Там пламя и люди…
- Их провели потайным ходом, - Марин теперь услышал топот по каменным ступеням, бряцанье железа и тихие команды.
Дверной проем выплюнул сразу четверых крупных парней, затянутых в кожаные, прошитые серебром доспехи. Маринель подпрыгнул, завертевшись волчком. Когти прочертили по высокому кожаному вороту, оставив глубокие борозды.
- Не возьмешь, - выплюнул охотник, занося наотмашь клинок.
- Да ну? – Маринель очаровательно улыбнулся, легко, как бабочка крыльями, касаясь мягкими туфлями стены, замер лицом к лицу и похлопал ресницами. – Уверен?
Тугая частая шнуровка горжетки распалась старой трухой, воротник раскрылся, показав дернувшийся кадык и свежие царапины.
Раду не двигался с места, пока два клинка, описав короткую дугу, не рванули к его горлу. Удивившись мимолетом, что мечи, а не колья и не дротики с расстояния, княжич мощным взмахом отправил одного человека в полет, руку второго перехватил в запястье и рванул, выдрав конечность с чавканьем. Охотник взвыл, кулем оседая вниз. В зал вбежали еще несколько. Один, минуя завязавшуюся схватку, бросился к широким створчатым дверям входа, с тяжелым натужным кряхтением вытащил из пазов брус, уронил и навалился на створку.
- Вот теперь будет весело, - Маринель сгорбил спину и зашипел. – Столько развлечений и все сразу на дом.
Раду лишь приподнял бровь, быстро считая количество охотников и прикидывая, как хорошо обучены эти одинаковые с виду хмурые молодые люди с безумно горящими глазами и вооружением исключительно для одного врага. Хищника с клыками и когтями, падкого на человеческую кровь.

- Чересчур, - Марин утер рот, в густом и алом были руки, грудь, тонкие шальвары насквозь промокли и облепили ноги.
Волосы слиплись, а располосованная спина затягивалась медленнее, чем должна быть.
- Да… - тихо-тихо выдохнул Раду. – И сейчас придут еще….
Пророческие слова. В дверном проеме, наспех замурованным диваном появился один, второй, третий…. Зал снова начал наполняться, куда плотнее, чем в первый раз. Первый стоял Василь, с усмешкой разглядывая перепачканных хозяев замка.
- Выдохлись? Ну и отлично, - орденовец довольно ухмыльнулся, утирая рассеченный щепкой висок.
В левой руке тускло поблескивал серебряной полоской клинок, в правой – длинная тонкая цепь.
Маринель ощерился, оттолкнулся пятками и… был перехвачен. Раду обвил его талию, развернул на месте, подталкивая перед собой, к лестнице в башню.
- Уходи, их слишком много, - с порванного ворота кафтана княжича падали крупные капли – ткань насквозь пропиталась кровью.
Раду разодрал застежки на груди, скинул тяжелый ком одежды, оставшись в рубахе. Белая ткань сплошь в алых разводах.
Охотники нападать не спешили, ожидая приказа Василя, а тот, зачарованный грацией хищников, которых видел перед собой, и считая, что деваться им уже некуда, медлил, наслаждаясь зрелищем.
- Господин Раду, - Маринель растерянно отступил.
Раду глубоко вздохнул, отвернул испачканное порванное кружево с запястья и понес руку ко рту. Клыки легко вскрыли вены, на пол часто закапало, по белоснежной коже побежали ручьи, мешая кровь вампира с людской. Вторую руку Раду прокусил глубже, сровняв два прокуса в одну рваную рану.
- Уходи, - все так же шепотом приказал он, последний раз бросая короткий взгляд на Маринеля.
С лица Раду пропадали оттенки и краски, оно становилось из алебастрово утонченного пергаментным, серым, кожа туго натягивалась на скулах, выступивших острыми гранями. Глаза стремительно теряли изумрудный оттенок, выцветая, становясь белесыми и затягиваясь матовой пленкой. Он стоял в луже собственной крови, пропитанный ею, опутанный кровавыми влажными дорожками как путами и сдерживался из последних сил.
Маринеля заколотило. Он застыл, сраженный ужасом осознания, не в силах сдвинуться с места. Наблюдал, как мгновение за мгновение опасный и прекрасный Раду исчезал, становясь тем, кем он был без крови брата. Хищным неуправляемым монстром. Клыки удлинились, им стало тесно во рту, улыбка расколола мертвенно бледные губа. Она все тянулась и тянулась, обнажая уже частокол из игл.
- Беги, - последнее, что смог произнести Раду и повернулся к охотникам, бросаясь вперед.
Василь отпрыгнул в сторону, взмахнув клинком в диагональ, надеясь зацепить позвоночник, и перерубить, не задев голову и шею. Но Раду выгнул спину, как кошка, легко перемахнул через орденца и бросился на ближайшего, с мясом вырвав тому руку из плеча.

Маринель кинулся прочь, к лестнице в башню к окну на крышу…. Остановился у распахнутой двери и распростертого тела служанки. Снизу долетел рык и вопли.
- Господин Раду, - Маринель прижал руки к лицу, утирая слезы.
Беспомощность… внизу он готов был умереть, дорого продав свою жизнь. Теперь он готов был умереть еще раз, чтобы спасти того, кто спас его…
Женщина зашевелилась и Марин с трудом сглотнул. Он сегодня напился крови, должен сдержаться.
- Господин, - женщина вцепилась в скользкий шелк штанов, - дети… здесь дети. Мы укрыли их в конюшне.
По стене прошла дрожь. Что-то врезалось в нее с такой силой, что каменная кладка дрогнула.
Оставив служанку, Марин выскочил в окно, камнем рухнул вниз, на лету отращивая когти на руках и вцепляясь в поросший плющом бок башни. Охотники во внутреннем дворе стремились попасть внутрь, на помощь своим товарищам. Они еще не поняли, с кем столкнулись там, в большом зале и надеялись победить. Марин вскрыл горло двум стоящим рядом, воспользовался замешательством, пока разгоряченные схваткой и жаждой прикончить вампира охотники не поймут что происходит и накинул тяжеленный засов в паз. Прикончив еще пятерых, Маринель нарочито замедлился, отступая к воротам, надеясь, что за ним побегут. Расчет оказался верным. Кто-то пытался вырвать тяжелое бревно, но увидев, как гибли товарищи, погнался за полуголой тварью к деревьям.

- Заходите справа, сетью его! – Василь крикнул и поперхнулся, когда в лицо прилетело теплой жижей, мягким склизким куском.
В зале тяжело пахло, как на бойне, тяжело и гадко. Раду сгорбился, руки свисали до самой земли, скрюченные пальцы царапали камень. Он хрипло дышал, давясь голодом и рыком. Выступившие позвонки, видные в прореху рубахи, грозились прорвать взявшуюся пергаментной сухостью кожу. Не глядя вампир отмахнулся от бросившегося охотника, подцепил его под колено и вгрызся в бок, вырывая мясо, раздирая когтями живот. На пол повалилась требуха и нечистоты. Раду сглатывал как волк, не жуя и тут же отплевывал, раздраженно дергая мордой. Белые глаза почти не двигались, не моргали. Чернило волос стремительно покрывалось молочным налетом, менялось, превращаясь из гладких смоляных прядей в седую встрепанную гриву.
На расправившуюся над головой сеть он взглянул, запрокинув голову и неестественно вывернув шею – еще чуть и могла бы сломаться. Затягивать узлы ловушки ловчим не пришлось – Раду просто метнулся в сторону, сшибая телом двух охотников, разрывая доспехи, как бумагу. Оскользнулся на чьих-то кишках, с рычанием проехался и взлетел по стене. Василь отскочил к стене, но поздно. Раду прыгнул сверху, на плечи, всем весом приминая к полу и не обращая внимания на глубокие борозды от клинков, которыми его пытались располосовать подоспевшие орденцы. Он обхватил голову Василя и резко дернул вверх, челюсти клацнули на ошметках шеи, выгрызая верхний позвонок. Вампир жадно глотал бьющую фонтаном кровь и хрипел. Кто-то с криком бросился наутек, но зал оказался забаррикадирован со всех сторон. Раду почти перерубили руку в локте, но вампир снова прыгнул, извернулся. Подергивающиеся трупы орденцев легли поверх уже павших товарищей.
Когда живых не осталось, Раду глухо заворчал, присел на корточки рядом с телом Василя впился когтями в грудь, вскрывая грудную клетку и добираясь до еще теплого сердца, и жадно вонзил в него клыки.

Маринель мчался по ночному лесу, перепрыгивая через завалы и узкие разрезы оврагов, не обращая внимания на переплетения корней опасно торчащие ветки. Он взлетал, отталкивался от промозгло-сырой земли, поднимался в воздух, но не трансформировался, экономя силы и время. Ночь перевалила за середину. Где-то справа, на одном уровне бежала стая волков. Ночных хищников тянул запах, пропитавший рыжего целиком и насквозь. Запах загнанной и поверженной добычи. Он плотным коконом окутывал его, не давая прорваться своему собственному, запаху победившего хищника.
Слезы мешали, то и дело застилая и без того расфокусированный взгляд. Марин больше ориентировался на слух и внутреннее чутье – зов создателя - которому отдался полностью, как только удалось нащупать. Погоня за ним значительно поредела и отстала. Истрепанная фигура Марина просто исчезла среди ночного мрака, растворилась.
Следы за ночь и день слизала природа, судорожно пытавшаяся справиться с последствиями дождя и навести порядок внутри лесных владений. Марин искал малейшие зацепки. Срезал, где был уверен и вынужденный рыскать долго там, где вода разлилась сплошным ковром. Время уходило, утекало…
Маринель отчаянно раскрылся полностью, ловя присутствие князя, силясь дотянуться до него через много миль. И отклик пришел. Рыжий всплеснул руками, истаивая маленькой летучей мышью. Она пискнула, зачастила крыльями и выстрелила дротиком с места, резко маневрируя между тугих черных стволов и разлапистых веток.

Влад тяжело вскинулся, оборачиваясь на восток, туда, где остался замок. Схватка уже закончилась, охотники продержались долго, но недостаточно. Подмога подошла, несмотря на все усилия предателя.
План провалился уже в самом начале. Князь слишком хорошо изучил местность, прежде чем подставить шею под занесенный меч. На деле, просто сделал вид, что готов наклониться, держа наготове свое собственное оружие.
Пели просчитался дважды: первый раз, когда попытка обрушить на голову Владу стену и задержать до восхода провалилась. Князь не попал под завал, но никто не видел, как и когда он успел отскочить в сторону, до самой кромки деревьев, а солнечные лучи, которые должны были выявить суть нежити, не причинили ему ни малейшего вреда. Влад только сильнее щурил глаза, но после ночного перехода немудрено. Второй просчет стал понятен тогда, когда князь все же двинулся к монастырю, только другим путем, минуя еще одну деревеньку на отшибе. Безошибочно учуяв, где охотники разбили лагерь.
И, пожалуй, третий раз, когда князь не затаился с маленьким отрядом, а, дождавшись подошедшего подкрепления, во главе с Рикаром, тем самым воином с заставы, взял охотников в клещи. Лагерь вскинулся паникой, шумными криками командами. Но поздно.
Пали лишился жизни одним из первых. Короткое холодное лезвие Рикарда вошло под левую лопатку, пока проводник пытался, направляя свою быструю лошаденку, скрыться. Начальник заставы попросту выставил клинок и открыл руку. И мрачно кивнул, сплюнув на тело. Перепуганная смертью седока лошадь понеслась дальше.
Растащенный отряд охотников сокращался так быстро, что они не успевали перегруппироваться. Достойного отпора не вышло и совсем скоро вдоль дороги встали частоколом колья, на которых нелепыми изломанными фигурами застыли те, кто посмел поднять голову против правителя этих земель. Не вампира - доказательств так никто не увидел, а сила и жестокость Цепеша давно слыла легендой – но законного правителя, усмирившего бунт.
Тонкий писк и частая вибрация коснулись тонкого слуха, когда Влад еще рубился. Тревога мгновенно вспенила улегшуюся было ярость, расползлась гнилой болезнью, заставляя едва сдерживаться, чтобы не щерить клыки.
Марин выпал из-за ближайшего дерева, мокрый, грязный, расхристанный, Влад едва успел руки подставить. Бледный, как мел, юноша рухнул на него, вцепившись в шею, намертво в ворот, сжимая, разрывая неосторожно ткань.
- Господин Влад, охотники! Замок! Господин Раду… Раду он… обернулся. Пожалуйста, надо спешить!!!
Маринель захлебывался словами, слезы снова потекли. Его трясло и колотило, как маленького ребенка, увидевшего кошмар.
- Тише, тише, маленький, - Влад зашептал, как в самый первый раз, когда держал его окровавленного на руках и уговаривал потерпеть еще несколько минут.
Он положил ладонь на лоб юноши, успокаивая и успокаиваясь сам. Маринель отчаянно рыдал, цепляясь за широкое запястье, одежду, пока князь легонько не встряхнул его.
- Успокойся! Тебе нужны силы. Мы возвращаемся, - и, отвернувшись, позвал. – Рикард!
Воин в три прыжка добрался до правителя.
- Зачистите поляну, трупы оставить, но снимите с них бляхи. После раздели людей. Твои пусть возвращаются в замок, остальные на заставу.
- А вы, господарь?.. - рискнул спросить Рикард, но тут же опустил глаза, не выдержав красных углей взгляда. – Слушаюсь.
Маринель старался взять себя в руки. Теперь все будет хорошо, он нашел господина Влада, а тот успеет. Успеет. Ведь успеет же!
- Малыш, тебе нужны силы, - князь легко царапнул когтем запястье, позволив выступить паре капель крови.
Маринель страдальчески свел брови. Князь попросту прихватил его за шею, с силой пригибая и заставляя слизать кровь с руки. На щеках рыжего взялся персиковый румянец. Он жарко задышал, часто-часто облизывая губы. Влад дал ему еще несколько мгновений, чтобы прийти в себя, и потащил обратно в теневую чащу, сквозь рябящую звуками и серым ночь.
Марин, утратив человеческую жизнь, немного привык к тому, что ветер может свистеть в ушах, а его собственные движения не видны никому, кроме самого этого ветра, да полной луны. Но когда рядом находился господин Влад, юноша остро ощущал его силу. И просто подчинялся, удивлялся и восхищался. Сейчас страх, придавленный этой силой, сам испуганно сжался, отступив. Князь двигался с такой скоростью, что Марин не успел бы за ним без тех нескольких капель его крови и без мертвой хватки на руке. Его тянуло вихрем, вперед, вперед, еще быстрее.

Замок был тих и мрачен. Живые сбежали, укрывшись в соседней деревне, мертвые безмолвно лежали. Внутри что-то грохотало, падало, разбивалось. Слышался рык и недовольное ворчание. Они пробивались сквозь выбитые окна. Чавканье, рык и снова шлепки и возня. Грохот.
- Останься здесь, - Влад отпустил Маринеля возле ворот. – Начнет светать – спрячься.
Рыжий прижался к ледяному камню, сполз по нему и обнял колени. Ничем больше он не поможет. Только ждать.
Князь бросил тревожный взгляд на небо, еще совсем немного посветлевшее. И легко поднялся по башенной кладке, не потревожив плотный засов и створки дверей. Кровавое месиво из расчлененных тел, перемешанных кусков плоти и внутренностей, залитое уже темнеющей кровью. Сломанная мебель, сорванные гобелены. Разодранные когтями стены. В углу что-то подергивалось и хрипело.
- Раду, - позвал Влад, осторожно делая шаг.
- Арх! – существо развернулось и бросилось вперед.
Князь едва успел увернуться, пропустив мимо нападавшего, с трудом различая в ало-белой оскаленной маске черты младшего брата.
- Тихо-тихо, - очень спокойно и медленно проговорил Влад, вытягивая руку, как к дикому животному. – Успокойся.
Раду остановился только для того, чтобы развернуться, вспрыгнуть и снова попытаться достать Влада. Тот машинально отмахнулся, сбивая обезумевшего хищника с траектории полета, рассекая ему грудь и плечо. Из белесых ран не вытекло ни капли. Он не усваивал кровь в таком состоянии, не мог насытиться и вернуть себе разум, даже сожрав несколько десятков человек. Буквально сожрав.
На следующем броске, князь перехватил брата за руки, попытался скрутить. Раду рванулся так, что суставы выгнуло в обратную сторону, угрожающе хрупнула кость. Влад разжал руки, отступил и достал из-за голенища нож.
- Прости, мелочь, мне опять придется это сделать… - глухо бросил он и сам рванулся вперед первым.
Подсел, пропустив хрипящего Раду мимо, и подрезал сухожилия под коленом. Княжич споткнулся, кубарем пролетел по скользкому полу. Встал, хромая на одну ногу. Замедлило не сильно, но нарушило координацию. Бросок вышел смазанным, Влад легко достал второе колено и со всей силы обрушился на брата, прижимая его к полу. Раду зашипел, брызгая слюной, заелозил, скользкий от перемазывавших его грязи и ошметков. Вывернувшись, он нелепо выбрасывая непослушные конечности закарабкался по стене, но Влад поймал его за ногу и рванул вниз. Оба свалились. Князь полоснул когтями, подрезая теперь кисти рук, чтобы хуже слушались. Подцепив удачно подвернувшуюся цепь, Влад накинул металлическую петлю на оставшуюся в стене скобу от факела, захлестнул поперек бьющегося в агонии тела и стянул. Раду завыл, забился. Скоба пошатнулась, звенья стали расходиться. Намотав на кулак белесые патлы, Влад со всей силы сжал шею Раду, выпустив когти, зафиксировал и подставил горло. Челюсти клацнули в холостую. Удар сердца и они вонзились в плоть. Торжествующий рык и Влад сильнее стиснул пальцы, не давая врезаться в себя глубже. Раду пил, захлебываясь, пуская кровавые пузыри. Глоток, два, три…
С очередным, он перестал быть каменно-натянутым. Влад поспешно размотал цепь, уложил Раду на пол и лег сам, закрыв глаза и продолжая крепко сжимать. Хрипы переходили в стоны, а потом во всхлипы. Частокол зубов сокращался, оставались только клыки, и они отпустили разорванную шею. Раду сжался от боли в исцеляющихся ранах, от ужаса, пытаясь спрятаться, закрылся покалеченными руками, неловко пытаясь отползти и сжаться.
Влад обхватил его, не позволяя отстраниться.
- Тихо, все кончилось, ты молодец…
- Влад… - едва слышно и горько. – Влад… Влад …
Раду повторял бессчетное количество раз и рыдал. Вдруг он вздрогнул и поднял голову.
- Марин?
- Все хорошо, - Влад погладил грязные свалявшиеся черные волосы, заглянул в лишившиеся безумной белесости снова взявшиеся светлым изумрудом глаза. – Все хорошо.
Раду судорожно вздохнул и начал было оглядываться, но старший втиснул его лицом в свою грудь. С трудом поднявшись – короткая схватка и насыщение Раду забрало прорву сил и близкий рассвет давил, требуя убраться прочь, затаиться и дождаться своего времени – князь поднял Раду на руки, придерживая голову, не давая смотреть вокруг.
Марин бросился к ним через весь двор, едва завидев Влада с ношей, едва не врезался, но вовремя затормозил, совсем по-человечески всплеснув руками.
- Господин Раду!
- Я в порядке, - Раду через силу отстранился и улыбнулся Маринелю. – Но срочно требуется ванна.
- Господин, - из-за угловой башни вышла одна из служанок.
Женщина высоко держала факел в одной руке, другой стискивая в сухоньком кулачке распятие. Раду соскользнул на ноги, придерживаясь за плечо брата.
- Господин, вы можете подняться по западной лестнице, они выбили двери, но огонь уже утих, не причинив особого вреда. Верхние комнаты не тронуты.
Следом запыхавшись выскочил перепачканный гарью Иоска. Старик отбросил степенную медлительность, был ранен и встревожен. Жестов отослав служанку, он подошел ближе.
- Господарь, склеп не тронут, но надо будет обрушить часть второй стены, чтобы закрыть сломанный выход.
- Нужна горячая вода.
Управляющий покосился на небо:
- Да, господарь. Люди вернутся и начнут прибирать в зале…
Раду дернулся. Маринель ухватил его за кисть, крепко сжав пальцы.
- Спасибо, - князь кивнул, снова подхватив Раду на руки.
Его основательно качнуло, но попытку княжича высвободиться он проигнорировал.

Снующие слуги раздражали, но сейчас им было необходимо экономить время. Влад раскинулся в глубоком кресле, держал на коленях брата и наблюдал, как принесли ванну, как наполняют ее водой. Иоска косился на него с опаской – зная суть господина и видя его раны, он боялся, что тот не выдержит, но князь совершенно равнодушно и расслабленно терпел суетливые приготовления. Маринель устроился у них в ногах, положив голову на колени Раду. Раны младшего полностью затянулись, и он выглядел самым невредимым их всех. И самым грязным.
Закрывающаяся дверь лязгнула вывороченным замком. Спешные удаляющиеся шаги стихли. Раду встал. Тяжело, словно пьяный. С отвращением сорвав остатки изгаженной одежды, он опустился в горячую воду.
- Помоги ему, - Влад легонько подтолкнул Маринеля.
Рыжий выпал из созерцательного транса, скинул шелковые лохмотья и взялся за кувшин. Когда волосы были выполосканы, Раду потянул Марина к себе, настойчиво, безапелляционно. Обвел контур плеча, обнаженной и все еще выпачканной бурыми потеками груди и затащил в воду. Рыжий осторожно лег сверху, подчиняясь, вытянулся и обнял коленями. Княжич зачерпнул воды, провел ладонями по спине юноши, без крови вдавил когти, скользя вверх, вдоль позвоночника, вниз, до ямок. Марин выгнулся сильнее, полукружья ягодиц приподнялись над водой. Раду коснулся сомкнутыми губами так удобно подставленной шеи, не раскрывая, провел до уха, зацепил мочку кончиком языка, втянув в рот.
- Спина уже чистая, повернись, - приказал он.
Влад шире расставил колени, кисти рук спокойно лежали на подлокотниках. В потемневших глазах тлела багровая искра. Восход приближался, но он не торопил играющих… сейчас они сильны из-за его крови и заслужили небольшую разрядку. Он подождет и проследит. Посмотрит, уверится, что оба живы: и Маринель… и младший любимый братик.
Раду обхватил горло Марина, сжимая, лаская. Он провел коленом между ног юноши, тот только шире развел их.
Влад опустил ресницы. Плеск, пролитое впитывается в ворс… внутреннее чутье ловит прикосновение. Влажное трение кожи, короткий вздох и сорвавшийся стон. Горячая кромка воды под лопатками, потому что выгнуло, и тихий насмешливый шепот.
- Да, вот так, ты же хороший мальчик. Еще… ну же!
Марин вцепился в бортики ванны, прихватив клыками нижнюю губу и запрокинув голову. Неотрывно смотрел на рот Раду, на влажный блеск губ, иногда показывавших острые белые вершинки, совсем край, но Марина вело.
- Сейчас! – приказал, оскалившись, Раду, глубже запуская в него пальцы, сильнее сжимая, и Маринель послушно выполнил, зайдясь в сладкой судороге.
- Спать, - негромко велел Влад, не открывая глаз. – Маринель, тебе пора.
Рыжий, пошатываясь, выбрался из воды. С мокрых волос текло по спине и ногам на ковер. Он завернулся в большую простыню, оставленную у крошечного камина, блуждающе улыбнулся и тихонько исчез за дверью.
- Влад, - шепотом позвал Раду.
Князь тяжко вздохнул, зная, что за этим последует. Всплеск, чернокрылый взмах и близко тепло и тонкий запах мыла, холодного пепла и шелка… так всегда пахнет кожа Раду. Вода стекала на ноги. Влад вцепился в подлокотники, когда длинный язык прошелся по свежим рубцам. Еще и еще. Зализывая рваные края, сращивая, зашлифовывая, убирая любые следы. Сквозь неплотно сжатые веки Влад видел рубцы на его шее. Которые не убрать уже ничем и никогда. И помнил, как совсем недавно были еще. Те, что нанес сам.
Раду потянул его вверх, срезая грязную одежду. Влад недовольно зарычал, но подчинился. Сегодня он должен младшему немного больше, чем обычно. Придется позволить маленький каприз помыть его, вылизать, обтереть и уложить возле камина. Так близко, что пламя почти целует бок. Еще опаснее и ближе к рассвету.
Раду тянул ласки от паха до шеи, каждый раз замирая, не выпуская клыков. Тянул медленно, дразня, играя. Неторопливо, медленно. В запасе тысяча лет. Время остановлено.
Раду доводил его до тех пор, пока натянутые нервы не лопнули. Тогда нежность сменилась яростным напором, медлительность стремительным взрывом. Когда губы изранены о клыки друг друга, когда новые отметины, когда ничего вокруг больше нет.
И первые лучи, выпроставшиеся из-за горизонта, слились с громким криком.
- Отнеси меня, - Раду распластался под Владом. – Пора спать.
Князь сдержал ухмылку. Он опять успел в последнюю минуту.


К утру замок был вычищен, двор засыпан песком и опилками. Пожары и разрушения оказались незначительными, больше для отвлечения внимания. Влад сам прошелся по периметру, посмотрел криво вскрытые потайные двери. В склепе по совету Иоски вторая стена, скрывавшая вход, стала грудой камней. Каменный мешок превратился в ловушку. Подожженную конюшню вовремя потушили, лошади не успели разбежаться. Убитых оказалось больше, чем хотелось бы. Почти весь гарнизон замка, слуги… те, кто оставался жить в замке даже с наступлением ночи. Детей вовремя увели, спрятали в конюшне и подвалах.
Князь морщился – поход на монстров во имя благой цели, а замашки типичных разбойников. Первый шаг сделан, вызов брошен. Все еще исподтишка, но уже настолько явно, что слухи поползут по всей стране. Вопрос какие. О бесчеловечной атаке вампиров или о жестокой расправе над бунтарями.
Марин весь вечер писал письма, рассылая их с соколами и курьерами. Влад использовал выигранное время, нанося предварительно удар не только мечом, но и словом. Раду с пробуждения опять был молчалив и закрыт. Смотрел в окно и ждал, пока все дела будут закончены. В карете он дернул Маринеля на колени, запустил руку в рыжие волосы и замер, прикрыв глаза.

Михай покрутил в руках трубку, но так и не попробовал прикурить. В прошлый раз блевал три часа от крепкого привкуса, вонзившегося колом в желудок. В ночную вызвался сам, косо поглядывая на старшего в напарниках. Рикард баюкал посеченную руку, осторожно разминая пальцы. Где были не рассказали, с собой не взяли. Гюри и вовсе сгинул. Только раньше. В ту ночь, как проехал таинственный всадник с каретой.
Противно завывало в кронах, от сухой пыли дороги не осталось даже воспоминаний. Чавкающую рысь Рикард услышал первым, толкнул Михая в бок. Из тени вынырнула пара, запряженная в карету. Бок о бок с ними шел крупный вороной жеребец. Всадник сгорбился в седле, удерживая на согнутом и переброшенном через луку колене бумаги.
- Стой! – вскинул руку Рикард; лошади недовольно прянули ушами, сбившись с четкого шага. - По приказу господаря проезд только по документам.
Всадник достал из-за пазухи свернутый лист с гербовой печатью.
Михай вытянул шею, силясь разобрать буквы, но увидел только каллиграфическую подпись и имя.
Рикард вернул бумагу, низко склонил голову.
- Проезжайте. Пропустить!
Всадник тронул жеребца. Следом сыро заскрипела карета.
- А как он читает в темноте? – провожая взглядом темные силуэты, спросил Михай.
- Не нашего ума дела, - оборвал Рикард, пряча усмешку.

@темы: Влад, Марин, Раду, Румынские сказки, Текст

URL
Комментарии
2018-02-20 в 18:50 

Впечатляет! :hlop:

2018-02-21 в 00:03 

Shellise
Everybody's playing the game But nobody's rules are the same Nobody's on nobody' side
Lada Mayne, спасибо!
:shuffle2:

2018-02-22 в 02:22 

geLisa
ВАУ!!! Эпически! :hlop::hlop::hlop:

     

Грезы ночного неба

главная